Оясуми,
Гость
Вы тут 'Залетный'
Регистрация
Вход
Страница 1 из 212»
Форум » Читальный зал » Фанфикшен / Fanfiction » Осенняя охота (You're My Loveprize in Viewfinder ( NC-17))
Осенняя охота
Fanak
Понедельник, 06.06.2011, 17:04 | Сообщение # 1
Постов: 192
Название: Осенняя охота
Фэндом: Видоискатель, или Ты мой любовный приз
Автор: Rum Tum Tugger
Бета:Fanak
Пейринг: Асами/Акихито
Рейтинг: NC-17
Категория: slash
Жанр: кайдан, romance, ER
Статус: закончен
Саммари: Некоторые вещи не меняются даже спустя тысячу лет.
Дисклеймер: Обладательница всего и всех по-прежнему – госпожа Аяно Ямане. Нам чужого не надо, своего девать некуда.
Размещение: с разрешения автора. Разрешение получено Fanak от автора Юлии Горбачевской.


"THE CHILD IS GROWN, THE DREAM IS GONE"

- Pink Floyd,"Comfortably Numb"

 
Fanak
Понедельник, 06.06.2011, 17:05 | Сообщение # 2
Постов: 192
Может быть, всё это – проделки лисы?
Уэда Акинари «Луна в тумане»

Делать было абсолютно нечего.
Акихито мотался по квартире от стенки к стенке и откровенно не знал, чем себя занять. Казалось бы, налицо все составляющие приятного времяпрепровождения: свободный, привлекательный молодой человек, плюс вечер пятницы, плюс большой современный город – в итоге масса вариантов отдыха. Ан нет! Большой современный город, широко раскинувшийся за окном, подмигивал многочисленными горящими глазами, манил оживлённым шумом, обещал все пороки и удовольствия оптом, но ответного отклика в душе искомого привлекательного молодого человека не вызывал. Потому что в уравнении хорошего вечера отсутствовала главная составляющая – хорошее настроение.
На душе было как-то кисло, отчего мир казался серым и скучным, пятница – похмельным понедельником, а собственное отражение вызывало желание разбить зеркало и провести остаток дней, закрывшись ото всех в шкафу.
Акихито, походя, с непонятной злобой пнул кровать, само собой разумеется, расшиб палец на ноге (потому что сначала обуться надо, а потом твёрдые предметы пинать) и с тихой руганью повалился на компьютерное кресло. Кресло обиженно хрустнуло, повернулось и наехало колёсиком на другую ногу, вызвав у хозяина новую порцию шипения, боли и досады. Справившись с креслом и собственными эмоциями, парень глубоко вздохнул, облокотился о стол, уперся подбородком в кулаки и тупо уставился в чёрный монитор. В глубине души он понимал причину своего плохого настроения. В какой-то степени, это можно было назвать голосом совести. Ибо не так давно у юноши случился очередной кризис доверия к Асами Рюичи и очередная попытка проявить самостоятельность. Хоть как-нибудь! В итоге на прошлый уикэнд Асами получил вместо романтического вечера прекрасный скандал безо всякого повода и смертельную обиду непонятно на что. Дескать, не забывай, что я тоже личность! Более того, личность умудрилась красиво уйти, хлопнув дверью («И сам себя наказал лишением порции хорошего секса» - ехидно заметил внутренний голос), и гордо сбросить несколько последующих звонков. А потом Асами внезапно звонить перестал. «Видимо, понял, что я действительно обижен», - радовался сначала Акихито. «Видимо, пытается воспитывать невниманием», - накручивал он себя позднее. «Видимо, я перегнул палку и его достал», – мрачно размышлял теперь.
- Всё, хватит об этом, - решительно приказал парень, почувствовав себя вдруг выброшенным на помойку котёнком. Надо срочно отвлечься! Тем более, так удачно на стул у компьютера упал. Может, это знак свыше – вот и развлечение образовалось…
Но известный факт – если всё не заладилось, значит, так до победного конца и пойдёт. В первые же пятнадцать минут Акихито был дважды убит в любимой на данный момент и уже не раз от начала до конца пройденной игре. Совершенно обидным и позорным образом!
- Засада, - искренне пробормотал парень, беспомощно наблюдая, как герой истекает кровью у ног злобного старосты Мендеса. – Хм-м… будем считать, не судьба. Попробуем что-нибудь более мирное…
Новый фантастический фильм, на который Акихито уже несколько дней облизывался, был вытащен из недр сети, включен и оказался на деле совершенно скучной и неоригинальной поделкой. Не помогла даже банка пива. Словом, все шло к тому, чтобы выключить компьютер и лечь спать, чтобы этот дурацкий день поскорее кончился, но вставать со стула, разбирать постель, идти в душ было лень, и парень просто бессмысленно шарился по разным сайтам, безбожным образом растягивая время. Смотрел какие-то картинки, читал какие-то тексты, открывал очередные ссылки. Мысли его витали далеко, поэтому, поймав себя на том, что он уже минут пять смотрит в некий текст, Акихито раздражённо потянулся его закрыть.
«…Однажды осенним вечером наместник со свитой ехал не спеша по пустынной дороге. Стрелы наместника в этот день летели, по обыкновению, мимо цели, но не везло и его свите - птицы и звери как ни в чем не бывало разгуливали на воле, дразня людей, которые в своих охотничьих уборах были для них не опаснее огородных пугал. Солнце садилось, воспаленные глаза наместника налились кровью, свита еле волочила ноги, не было сил даже свистнуть, чтобы поднять зверя».1
Вроде бы, самый обыкновенный старинный кайдан, не особо страшный и даже не особо интересный. Скука, одним словом. Хотя… опять же, делать нечего, а спать рано. Отчего бы и не почитать немного мистическую историю?
Негромко гудел на кухне холодильник с вмятинкой на дверце. Шумел за окном залитый огнями ночной город. Подмигивали хитрым зелёным глазом электронные часы на полке. И дремал у мерцающего монитора, уронив растрепанную светловолосую голову на скрещенные руки, молодой человек.


"THE CHILD IS GROWN, THE DREAM IS GONE"

- Pink Floyd,"Comfortably Numb"

 
Fanak
Понедельник, 06.06.2011, 17:06 | Сообщение # 3
Постов: 192
Был 1011, последний год правления императора Итидзё, когда прибыл в провинцию Нара новый ками, губернатор. Низко кланялись ему знатные люди и падали ниц в ужасе простолюдины. Славен был новый властитель, страшен, горд и жесток. Смелость его вошла в сказания, ибо не боялся он ничего на земле и не страшила его сердца магия. Он не оставлял в живых врагов и не менял направления пути. Плакали при виде ками весенней росой женщины, ведь красота и стать его тоже не знали сравнений. И не зря плакали - холодным оставалось сердце ками, холодным, как снега на вершине горы Обасутэ. Никого не любил статный господин, кроме своего верного лука и охоты, развлечения его скучающей души.
Осень пришла в тот год по времени, пришла и заявила свои права. Заалела, зашелковилась река Тацута, отражая кровавую красоту клёнов с её берегов,заозоровал осенний ветер «причёсывающий поля», хлопья ваты лежали ночами на лепестках хризантем, впитывая заветную росу, что снимет поутру с лица старости и болезни. В девятый день девятой луны отправился ками на охоту.
Богат и славен был двор губернатора, служила при нём даже госпожа кошка, зверь редкий, дорогой и почти невиданный. Потому ошеломляла красотой и роскошью охотничья процессия ками. Соперничали с осенним многоцветьем пурпурные и фиолетовые одежды. Расступались перед неистовой свитой дикие травы. Но никто не мог сравниться с самим ками, не было при дворе человека доблестью подобного ему.
Несется охота над осенней землёй, не зная препятствий и сметая всё на своём пути. Но равнодушие и скука в янтарных глазах ками, нет прежнего азарта в его пресыщенном сердце. И – отстаёт, отстаёт от свиты суровый губернатор, остаётся один, сбавляет шаг.
Но тут молнией пролетает под ногами коня рыжий сгусток осени, стремительная аккуратная лисичка. Конь испуганно всхрапывает от неожиданности, а человек бросает руку к колчану. Прежде чем успевает осознать, что происходит – давно выпестовано и отточено в нём умение убивать. Звонкий щелчок тетивы – и гибкое рыжее тело взмывает вверх, неестественно выгнувшись, последним отчаянным усилием швыряет себя в сторону, валится в овраг. Что может быть проще, чем убить живое существо. И скучно это, как же всё это скучно…
Ками и сам не знал, зачем спешился, зачем спустился вниз. Не нужна была ему мёртвая лиса, таких трофеев полон его дом, да и не в радость лёгкая добыча сердцу настоящего охотника. Но – спешился ведь, спешился, и ступил в овражек, не жалея белой на алом исподнем охотничьей одежды «цвета вишни».
Добыча лежала внизу. Лежала, не шевелясь, только чуть подрагивали перья на стреле, торчащей из лопатки узкого, стройного золотистого тела. Не лисьего. Юношеского. Светлые волосы мешались с сухой травой и осенними листьями, тонкие пальцы прочертили в земле глубокие борозды…
Ками упал на колени рядом с телом, судорожно коснулся тонкой шеи и уловил живое биение крови. Вот и второе чудо – дрогнула верная рука безжалостного охотника, первый раз за многие годы. Дрогнула, и прошла выше сердца стрела. А рана на спине… а рана на спине заживёт. Разве что, шрам останется.
Аккуратно обломав торчащий из тела оперённый прут, ками бережно поднял свою жертву на руки. Некоторое время рассматривал совсем молодое, не утратившее ещё юношеской тонкости лицо, такое беззащитное, с обиженно изогнутой линией тонких влажных губ, когда ресницы юноши дрогнули, и на человека уставились хищные, злые звериные глаза. И стоило бы испугаться, да прикончить оборотня, да вознести очистительную молитву великому гонгэну, но ками лишь рассмеялся. Смело встретив яростный, пусть и затуманенный болью взгляд, негромко произнёс:
- Добро пожаловать домой, мой лисёнок…
Ему больше не будет скучно.
Никто не знал, с какой добычей возвратился с той охоты суровый ками. никто не знал, что за странный пленник скрыт во внутренних комнатах его дома. И для кого привезена из столицы дорогая серебряная клетка.
Близится час Мыши. Ночь сгустилась кругом и погружён в сон дом губернатора. Лишь хозяин бодрствует, ибо не все его сегодняшние дела закончены. Ками проходит во внутренние покои, чуть улыбается своим мыслям.
- Эй, где ты?
В ответ как всегда – напряжённая тишина, лишь слышно из угла учащенное дыхание. Стройное тело, прикрытое благородным тонким шёлком цвета Хатобо-иро, голубиного крыла, вжимается в серебряную решётку, пальцы царапают ошейник, навязчиво обнявший шею. Но ошейник крепок, и вшита в него соль, мешая оборотню принять истинный вид лисы. Цепь от ошейника тянется из клетки наружу, намотанная на ручку дверцы. Ками неторопливо щёлкает замочком, высвобождая цепь, мягко, но властно тянет на себя.
- Иди сюда, мой лисёнок.
Юноша вынужден повиноваться. Хоть и цепляется яростно за прутья клетки, сопротивляясь до последнего, пока ошейник не начинает давить на горло слишком сильно и натяжение цепи причиняет боль. Неохотно приближается к хозяину, яростно посверкивая светлыми хищными глазами.
- Почему ты никогда ничего не говоришь? Разве оборотни немы?
Мальчик-лиса молчит, лишь прожигает человека взглядом. После того, как из его тела вынули застрявший наконечник стрелы, вымыли и перевязали, он не сказал ни одного слова. Лишь шипел да скалил ровные белые зубки. Рана на спине затянулась быстро, буквально в пару дней, оставив по себе небольшой белёсый шрам. Вот тогда ками и устроил свою собственную лису в серебряной клетке.
- Жаль. А я хотел бы услышать твой голос, - мужчина продолжает наматывать цепь на кулак. С каждым новым витком юноша вынужден делать шаг ему навстречу. – Услышать, как ты произнесёшь моё имя… Ну что ж. Придётся довольствоваться тем, что слышу от тебя обычно…
Последний шаг, и юный оборотень оказывается в сильных безжалостных руках. Руки уверенным движением скользят под шёлк – плохая это защита от чужого вожделения, - сжимают гладкие узкие бёдра. Оборотень морщит изящный нос, жмурит светлые преступные глаза и молчит. Упрямый. Красивый. Дикий. Никуда не уйдёт. Самая лучшая добыча. Длинная цепочка с ошейника несколько раз обвивает, стягивает тонкие запястья. Не больно, но с намёком – попытаешься вырваться, и боль появится.
- Я ведь всё равно заставлю тебя подать голос.
Молчит лиса. Молчит, хоть и знает, что так и будет. Как хозяин сказал. Ах, если бы не эта соль! Перекинуться бы снова в зверя, запустить острые зубки в руку человека, осмелившуюся так бесстыдно касаться тела девятихвостой лисы. Но это в первые минуты. А затем отчего-то и не хочется больше кусаться. Тело наполняет непонятная не то тяжесть, не то лёгкость, и красные бабочки бесятся внизу живота, и хочется выть и извиваться, как в лисьих плясках под холодной безразличной луной. Ведь этого не должно, не должно быть! Но оно есть и кажется таким правильным… И то, что они с человеком вдруг оказываются на футоне, и что ноги оборотня уже заброшены на плечи хозяина, а в тело с безжалостной настойчивостью проникает чужая раскалённая плоть.
Изгибаются, сталкиваются обнажённые тела, сплетённые в некое неведомое многорукое, многоногое чудовище, по узорчатому потолку мечутся черные тени. Умирает девятихвостая лиса-оборотень, гибнет от человеческого удовольствия и человеческой любви. И как это люди - слабые, смертные, - претерпевают эту бурю? Как выдерживают, когда сердце из груди вырывается и кровь стучит в висках, чуть ли не проламывая череп?
А человек тяжело дышит, двигается плавными длинными толчками да поглаживает ногу оборотня на своем плече, лицо напряжённое, словно вспоминает семнадцать приложений основного закона, начертанного принцем Сётоку, лишь глаза безумные, и волосы к мокрому от пота лбу прилипли. Слушает вскрики и стоны непокорной лисы и запоминает их, потому что ничто не длится вечно, и каждый раз их может быть последним. А потом изливается из одного тела в другое горячая жидкость, возвращается дыхание к человеку, замыкается в себе девятихвостая лиса. И снова молчит.
- Может ты вовсе не умеешь говорить? – тихо усмехается ками, накидывая на мокрое от пота тело одежду. Освобождает руки пленника, осторожно растирает большим пальцем чётко отпечатавшиеся на коже следы звеньев. Пленник прячет глаза и пытается отнять руки. Как всегда ками в этот момент начинает сердиться, вталкивает лису в клетку, швыряет туда же комом смятую одежду, снова замыкает замок. Пленник бросается в самый дальний угол, судорожно заматывается в скользкую ткань и прожигает человека злым взглядом жёлтых глаз. Так всегда. Оставить бы его там без еды и питья, чтоб знал, кто в доме хозяин. Но отчего-то суровый ками не находит в себе сил, чтобы так поступить. И уходит, издевательски желая лисе доброй ночи, оставляя за собой последнее слово.


"THE CHILD IS GROWN, THE DREAM IS GONE"

- Pink Floyd,"Comfortably Numb"

 
Fanak
Понедельник, 06.06.2011, 17:06 | Сообщение # 4
Постов: 192
В доме творятся странные дела. Оживают столетние вещи, обретают собственную жизнь. По ночам под решётчатыми стенами-ситоми ходят лисы и вздыхают в чёрной бархатной тишине. Слуги вешают над постелью ками магический целебный шар кусудама, желая изгнать непонятную хворь, сделавшую господина мрачным и отнявшую у него сон, а сами шепчутся меж собой, что хозяином завладел демон.
В одну такую ночь мимо клетки лисы важно проходит каракаса, старый одноногий и одноглазый зонтик в гэта, ставший оборотнем, ибо достиг уже векового возраста. Стук его обуви разносится по спящему дому, а неспящие от этого звука с головой укрываются одеялом и шепчут молитвы Господину Трёх сокровищ. И лиса-оборотень оживает, бросается к решётке, жадно нюхает воздух, в нетерпении трясет прутья:
- Помоги мне, почтенный… Я тоже твоего племени…
Ах, не прав ты, суровый ками. Твоя лиса умеет говорить и умеет уговаривать. Зонтик разворачивается, покидает покои, снова наполняя дробными шажками дом. И не проходит четверти часа, как возвращается, ведя за собой древний нож. Долгую, честную службу отслужили старики, теперь же обрели жизнь вопреки человеческому закону и хотению. Один удар – и ошейник распадается на две части, а на нежной шее юноши расцветает всего одна капля крови. И расцветает улыбкой лицо пленника. Гибкая фигурка взмывает на ноги, склоняется перед оборотнями в низком поклоне – нож и зонт одобрительно скрипят, ибо всегда приятна вежественность в юных душах. Взметнулась и опала у стройных ног прохладная ткать, почти сияет в ночном мраке золотистая нагота, и не прошло двух биений сердца, как проносится стрелой через дом огненная лиса с белым пятнышком над лопаткой, проносится, не разбирая дороги, снося низкие столики, сбивая вазы, разрывая по пути натянутую на рамы-сёдзи бумагу. Проносится и исчезает в ночном мраке, ошалев от воздуха и воли. В проклятом доме испугано мечутся люди, и лишь ками молчит и не двигается, чуть ли не до крови закусывая кулак. Он ждал этого, ждал которую ночь подряд, без сна глядя в темноту, потому что ни клетка, ни цепь не удержит вольного духом. Удержит его только то странное чувство, которого не знает сердце оборотня и не знает сердце губернатора. То чувство, от которого бледнеют, теряя покой, и грезят наяву…
Затем идут похожие друг на друга дни. В доме тихо. Не стучат ночами гэта оборотней. Не вздыхают у стен лисы. Слуги счастливы. Ками больше не охотится. Грустно лежат позабытыми лук и стрелы. А суровый мужчина все свободные дни просиживает под клёном совершенно неподвижно. Так проходит ещё несколько дней, и однажды ками изменяет своему мрачному обыкновению. Он резко вскидывает голову и смотрит в сторону. Туда, откуда величественно приближается строгая фигура в роскошном одеянии богатого цвета бэнииро. Светлые волосы собраны в пучок, на выбеленном лице горят недобрым огнем глаза с вертикальными звериными зрачками. Юный демон похож и не похож на человека. Он красив и пугающ. Он лучшее, что было в жизни ками за все его тридцать пять лет.
Они стоят напротив друг друга. Сильный человек и гордый оборотень. Пышное одеяние лиса развевается, словно само по себе, хотя ни дуновения ветерка нет. Недовольно подрагивают, выглядывая из-под одежды, девять пушистых хвостов.
- Зачем ты приходишь сюда? Чего тебе надо?
Он первый раз слышит голос оборотня. Ровный, холодный, чуть сипловатый, словно задыхающийся.
- Тебя.
Юноша фыркает, вскидывая светлую голову, солнечный взгляд выражает презрение.
- Ты чуть не убил меня. Ты держал меня в клетке. Ты имел моё тело против моей воли. Что ты хочешь ещё?
- Твоё сердце.
Оборотень хохочет в голос.
- Ты что, смертный, не понимаешь, кто я? У меня нет сердца. Я дитя лисы и барсука, я рождён в год Огня и Лошади, я подолгу смотрю на луну и ем зелёных ящериц!
- Мне всё равно. Напои меня своим ядом, девятихвостая лисица…
Оборотень больше не смеётся. Он приближается к человеку, и трава не сминается под его ногами и сами ноги не касаются травы. В безветренном воздухе продолжают сами собой развеваться одежды и там, куда упал взгляд звериных глаз, долго ещё висят цветные пятна.
«Бежать, бежать от него!» - кричит человеку разум.
«Остаться с ним», - возражает разуму сердце.
Страшный оборотень подплывает совсем близко и буквально обрушивается на землю, словно тело его вдруг обрело вес. Жалобно поскуливая, светловолосый юноша рвёт на себе тяжёлые одежды, нетерпеливо терзает пояс, стройные руки обвивают шею ками живым узлом страсти. А человек уже целует холодные твёрдые губы, и губы эти раскаляются под его прикосновениями, и шёлковое тело тает, истекая соком любви, такое покорное, такое своенравное, такое жадное…
- Ненавижу тебя… Ненавижу, - задыхается у самого уха ками сипловатый голос. Мужчина лишь тихо смеётся и продолжает терзать губами и пальцами золотистое тело, притягивает к себе ещё ближе в неосознанной попытке растворить, поглотить, заполняет почти без подготовки, почти жестоко, почти больно. Юный оборотень сладко стонет, обхватывая талию человека ногами, сильно запрокидывает голову. Чуть ниже ключицы пламенеет, прилипнув к потной коже, небольшой кленовый листок. И почему-то вид этого листка окончательно сводит ками с ума. Пламенеет река Тацута. Сгорают в пламени двое.
Никто не обещает вечно быть вместе, как те однокрылые и одноглазые птицы, что могут летать только вдвоём, или как утки-мандаринки из трогательных старинных легенд. Нет клятв о любви, которая кончится лишь в тот день, когда покраснеют листья вечнозелёного дерева юдзихиро. Нет традиционных стихотворных писем после любовного свидания. Им ничего этого не нужно: и человек, и оборотень поняли главное – есть они. И не надо больше ничего.
- Не уходи…
- Я приду к тебе снова… всегда буду приходить к тебе…
Но он не приходит. Человек ждёт под клёном день, два и ещё столько же. Похолодела луна. Нет больше жара в реке Тацута, теперь её осенние воды схожи с кровью. Придворные не понимают, что случилось, совершают целебные обряды, изгоняющие злых духов, обращаются к гадалкам. Они не знают, что злой дух надо не изгнать, а вернуть. Но возвращать уже некого. Многие люди овладели умением убивать, многие преданы сердцем большой охоте. А чужая стрела не так добра к девятихвостой лисе.
Ками рассматривает пламенную шкурку, преподнесённую ему среди прочих даров братом невесты. Юной девы с незашитыми ещё рукавами. Одну шкурку из всех, одну, с белым пятнышком над лопаткой. А затем извлекает из ножен свой кинжал, и незадачливый подноситель падает на пол, пытаясь пальцами зажать рану на горле и заливая кровью меха. Кричит невеста, прикрывая лицо рукавами, а ками встаёт и молча уходит к клёнам, перешагнув через труп.
Он сидит там, не обращая внимания не смену дня и ночи. Не ест, не пьёт. А на утро одного дня под клёнами его больше нет. Словно и не было на свете сильного, жестокого, отчаявшегося человека. Только полумёртвый от страха слуга рассказывает, что, возвращаясь вечером в дом, видел, как стекалась к клёну рыжая лисья река. Шли лисы на задних лапах. И несли в передних факелы. И похоже это было на торжественную процессию. Не то свадебную. Не то погребальную.


"THE CHILD IS GROWN, THE DREAM IS GONE"

- Pink Floyd,"Comfortably Numb"

 
Fanak
Понедельник, 06.06.2011, 17:07 | Сообщение # 5
Постов: 192
Акихито вскочил. Сердце колотилось где-то в районе горла, болело затёкшее в неудобной позе тело. Парень обалдело уставился на равнодушное око монитора, по которому мотался из края в край жизнерадостный логотип операционной системы.
- Мать твою, приморочится же такое!
Вырубив компьютер, Акихито дотащил разбитое тело до ванной, пустил горячую воду. Самую горячую, какую только мог вынести, остервенело подставился под обжигающие удары, словно желал смыть с себя нечто неприятное.
На языке остался медный привкус странного сна. От него не помогла избавиться ни зубная паста, ни чашка кофе. Кофе получился чёрным и противным, как дёготь, но Акихито, героически морщась, допил его до конца. Снова вернулся в комнату, почему-то по широкой дуге обойдя компьютерный стол, приблизился к окну.
За окном был большой современный город. Деловой, шумный, уверенный в себе и прагматичный. Метались машины, кричала реклама, суетились люди. Там не было красной от кленовых листьев реки и мерцающих росой хризантем. Там не вилась фазаньим хвостом горная дорога, уводя в долины неведомого покоя. Там не водились лисы (разве что в городском зоопарке). Никаких дурацких сказок. Вот это как раз нормально. Это правильно! И с этим надо срочно что-то сделать.

Асами поднялся по лестнице и замедлил шаги. Под его дверью прямо на полу сидел растрёпанный белокурый парень, обнимая подтянутые к груди колени.
- Акихито? Что-то случилось?
Фотограф вздрогнул, вырываясь из своих дум, поднял голову. Поморщился. Ночь на компьютерном стуле, а потом два часа сидения под дверью не пошли его телу на пользу.
- Ох… помоги встать…
Асами, уставший уже удивляться причудам бешеного парня, приблизился, протянул руку. Цепкие пальцы обхватили запястье выше браслета часов, затем по его руке практически взобрались вверх, словно по поручню в общественном транспорте, а ещё через мгновение гибкое тело прижалось к нему, обвивая шею руками, жаркий язычок коснулся уха.
- Кажется, я тысячу лет тебя не видел…
«Бешеный», - уверился в недавней мысли Асами, не возражая, впрочем, против неожиданных объятий. Потому что неожиданные-то они неожиданные, но такие приятные…
- Почему ты мне не звонил? – продолжал задыхаться возле самого уха хрипловатый шепоток несносного мальчишки. Сам он практически висел на стойком любовнике, запускал пальцы в волосы на затылке, лишая лоска приличную причёску и так терся бёдрами, что дыхания стало не хватать, а сшитая на заказ из дорогой материи одежда показалась раздражающей власяницей, призванной сковывать и терзать тело.
- Ты же на меня обиделся, не хотел видеть…
- Можно подумать, тебя когда-то это останавливало, - Акихито слабо застонал прямо в твёрдые губы мужчины, первым потянулся поцеловать. Отклик, понятное дело, последовал незамедлительно, да такой, что тлеющий в животе костёр разгорелся и принялся пожирать изнутри. – Ты мне, главное, не верь, слышишь? Не верь мне…
- Эй, прекрати это, - низким голосом произнёс Асами, практически отлепляя от себя ошалевшего фотографа и пристально всматриваясь в мутные от страсти глаза. – Прекрати, или я трахну тебя прямо на лестничной площадке!
- Давай, - с энтузиазмом согласился Акихито, вперяя в него расфокусированный, но очень честный взгляд. Схватил Асами за лацканы пиджака, дёрнул на себя, попутно врезаясь спиной в запертую дверь. Асами тихо зарычал, впился в его губы, терзая буквально до боли, до крови, получил в ответ стон и дрожь вожделения по всему телу. Парень в самом деле был готов отдаться прямо тут. «Бешеный… или я это уже говорил?»
Однако помимо хорошего секса Асами ценил и комфорт. Поэтому, не разрывая поцелуя, нащупал ключом замок, открыл его, нажал на ручку. Акихито, упиравшийся в дверь, потерял равновесие, и в прихожую ввалился бы, если б Асами его не удержал.
- Где у тебя спальня?
- Не помню…
«Боги, какая спальня? Что это? Да я уже себя не помню… Что ты со мной делаешь, несносный мальчишка? И почему я позволяю тебе это делать?»
Видимо, Акихито пришла в голову та же мысль. Окончательно обнаглев от вседозволенности, он потянул Асами за собой в недра квартиры, чуть не хныча по пути от досады на пресловутую кровать, которая была так далеко, на джинсы, которые не хотели сниматься прямо на ходу, на собственные ноги, которые уже не то заплетались, не то раздвигались… Дальнейшее он помнил смутно, какими-то урывками и осколками, никак не желающими укладываться в единую картину. Горячие губы, терзающие его кожу, и прохладное дерево изголовья кровати, которое он до боли стискивает пальцами. Раскалённые руки ворочают его покорное тело, выгибая и укладывая в самые отчаянные и непристойные позы. А он шипит и стонет, стремясь выгнуться ещё сильнее, закинуть ногу ещё выше. Резкие сильные толчки, что практически вколачивают его в постель. Дикая смесь боли и удовольствия. Его собственные пальцы, то и дело съезжающие со скользкой от пота твёрдой спины, а он, в тщетной попытке удержаться, всё цепляется, цепляется, и, кажется, здорово расцарапывает её ногтями. И такое невыносимо приятное давление на член, стиснутый между двумя телами… И хриплый низкий голос, с каждым ударом выдыхающий ему прямо в ухо: «Мой… мой…». И от этого дыхания, и от этого захлёбывающегося слова так сладко тянет холодком от уха по всему телу, так колотится сердце, словно лиса, запертая в клетку и стремящаяся вырваться на волю… Потому что если уж приручили – сколько бы не было у тебя хвостов, какой масти не была бы твоя шерсть – поделать с этим уже ничего нельзя. Да и надо ли?

«По ночам, когда над скалами светит луна, здесь шумит непогода. Этот голос рвет ветер и заливает дождь, но голос, ужасающий и в то же время печальный, находит мелодию, рождая стихи. Что воспевают эти стихи - неизвестно, но только ночи напролет не дает он покоя людям. Говорят, это песнь духа зла».
___________________________
1- Акихито читает «Повесть о пурпурных астрах» Исикавы Дзюн


"THE CHILD IS GROWN, THE DREAM IS GONE"

- Pink Floyd,"Comfortably Numb"

 
лель
Воскресенье, 12.06.2011, 23:57 | Сообщение # 6
Постов: 8
Спасибо ,очень понравилось, tongue
 
SF
Понедельник, 13.06.2011, 14:30 | Сообщение # 7
Постов: 1389
*и больше нету слов*

Я с детства немножко дебил. (с)
 
silence
Среда, 13.07.2011, 23:05 | Сообщение # 8
Постов: 2
Завораживает!!!Огромное спасибо)))
 
Yniyama
Понедельник, 18.07.2011, 17:41 | Сообщение # 9
Постов: 3
Спасибо,написано просто чудесно,читала с удовольствием. happy
 
Fanak
Воскресенье, 24.07.2011, 21:19 | Сообщение # 10
Постов: 192
Рада, что понравилось)))

"THE CHILD IS GROWN, THE DREAM IS GONE"

- Pink Floyd,"Comfortably Numb"

 
haruna18
Пятница, 20.04.2012, 02:06 | Сообщение # 11
Постов: 10
Здорово! необычно, но именно это очаровывает.Спасибо за фанфик
 
Даэ
Пятница, 20.04.2012, 06:32 | Сообщение # 12
Постов: 169
Изысканное повествование (оба), Читала раньше, но и второй раз - не грех. Чудесная вещь.

Критик - не профессия, а образ жизни.
Эскапист - не диагноз, а призваниe.
 
Usagi
Суббота, 21.04.2012, 12:37 | Сообщение # 13
Постов: 16
да это просто не что я оторваться не могла!!!!1 полный восторг и печаль два чувства но получилось просто отпадно!!!
 
arinador
Суббота, 21.04.2012, 21:15 | Сообщение # 14
Постов: 259
Два в одном. Не обычно. happy

<#3#7#5#>
 
Ksuhin
Среда, 07.08.2013, 13:38 | Сообщение # 15
Постов: 21
Красивая и очень атмосферная вещь. Правда как по мне не дотягивает Акихито до девятихвостой лисы никаким образом...
 
Форум » Читальный зал » Фанфикшен / Fanfiction » Осенняя охота (You're My Loveprize in Viewfinder ( NC-17))
Страница 1 из 212»
Поиск:
00:29
Обновить
:: Яойный Чат ::
Система Orphus